Козаки чи свинопаси? Хто ми? Давайте визначатись…
Опубліковано: 25 Тра 2009 16:11

Про­по­ну­є­мо до ува­ги укра­їн­ських патрі­о­тів дум­ку суча­сно­го росій­сько­го націо­на­лі­ста, щодо істо­рії Укра­ї­ни. З метою збе­ре­же­н­ня сти­лі­сти­ки, ста­т­тя пода­є­ться мовою ори­гі­на­лу.

 Оле­ксій Оле­ксі­йо­вич Широ­па­єв (нар. 23 сер­пня 1959, Москва, Росій­ська Феде­ра­ція) – суча­сний росій­ський публі­цист та націо­на­ліст, нео­я­зи­чник. Автор вели­кої кіль­ко­сті вір­шів, а саме – про Ящу­ра. Закін­чив Москов­ське худо­жнє учи­ли­ще, пра­цю­вав худо­жни­ком – рестав­ра­то­ром. З сер­пня 1986 року актив­но публі­ку­є­ться в націо­на­лі­сти­чних та пра­во-ради­каль­них вида­н­нях Росії.

Исто­рия и сов­ре­мен­ность взаи­мо­о­тно­ше­ний Рос­сии и Украи­ны в оцен­ке рус­ско­го наци­о­на­ли­ста

200-летие Гого­ля ста­ло инфор­ма­ци­он­ным пово­дом для оче­ре­дной анти­украин­ской про­па­ган­дист­ской кам­па­нии со сто­ро­ны РФ. К юби­лею гения на экра­ны стра­ны вышел новый блок­ба­стер «Тарас Буль­ба» в поста­нов­ке Вла­ди­ми­ра Бор­тко и с мощным Бог­да­ном Сту­пкой в глав­ной роли. Идея филь­ма сфо­ку­си­ро­ва­на в финаль­ной сце­не, сня­той впол­не по Гого­лю: «Когда очнул­ся Тарас Буль­ба от уда­ра и гля­нул на Днестр, уже коза­ки были на чел­нах и гре­бли весла­ми; пули сыпа­лись на них вер­ху, но не доста­ва­ли. И вспыхну­ли радо­стные очи у ста­ро­го ата­ма­на.

- Про­щай­те, това­ри­щи! – кри­чал он им свер­ху, – Вспо­ми­най­те меня и буду­щей весной при­бывай­те сюда вно­вь да хоро­шень­ко погу­ляй­те! Что, взя­ли, чер­то­вы ляхи? Дума­е­те, есть что-нибудь на све­те, чего бы побо­ял­ся козак? Постой те же, при­дет вре­мя, будет вре­мя, когда узна­е­те вы, что такое пра­во­слав­ная рус­ская вера! Уже и теперь чуют даль­ние и близ­кие наро­ды: подни­ма­е­тся из Рус­ской зем­ли свой царь, и не будет в мире силы, кото­рая бы не поко­ри­лась ему!..»

Между тем в пер­вой реда­кции пове­сти эта сце­на выгля­дит сов­сем ина­че: «Когда Буль­ба очнул­ся нем­но­го от сво­е­го уда­ра и гля­нул на Днестр, он уви­дел под нога­ми свои­ми коза­ков, садив­ши­хся в лод­ки. Гла­за его свер­кну­ли радо­стью. Град пуль сыпал­ся свер­ху на коза­ков, но они не обра­ща­ли ника­ко­го вни­ма­ния и отча­ли­ва­ли от бере­гов. “Про­щай­те, паны-бра­ты, това­ри­щи! – гово­рил он им свер­ху, – вспо­ми­най­те иной час обо мне! Об уча­сти же моей не забо­тьтесь! я знаю свою участь: я знаю, что меня зажи­во разни­мут по кускам, и что кусо­чка мое­го тела не оста­вят на зем­ле – да то уже мое дело… Будь­те здо­ро­вы, паны-бра­ты, това­ри­щи! Да гля­ди­те, при­бывай­те на сле­ду­ю­щее лето опять, да погу­ляй­те, хоро­шень­ко!..” Удар обу­хом по голо­ве пре­сек его речи».

Как видим, в пер­вом вари­ан­те «Тара­са Буль­бы» о «рус­ском царе» речи нет. Что же заста­ви­ло Гого­ля пере­пи­сать финал, «уси­лить» его иде­о­ло­ги­че­ски? Может быть, прав поль­ский исто­рик Януш Тазбир: «У Гого­ля рус­ское наци­о­наль­ное само­со­зна­ние все­гда боро­лось с украин­ским»? И как на самом деле мысли­ло украин­ское коза­че­ство? Попыта­ем­ся отве­тить хотя бы на после­дний вопрос.

Начать сле­ду­ет изда­ле­ка, с ХIV века. Осе­нью 1362 года, за 18 лет до Кули­ков­ской битвы, прои­зо­шла зна­ме­ни­тая битва на Синих Водах, в ходе кото­рой литов­цы разгро­ми­ли татар. С это­го момен­та начи­на­е­тся возвыше­ние Вели­ко­го Кня­же­ства Литов­ско­го (ВКЛ), что суще­ствен­но отра­зи­лось на даль­ней­шей исто­ри­че­ской судьбе Украи­ны, вхо­див­шей в состав ВКЛ. Дело в том, что литов­цы с ува­же­ни­ем отно­си­лись к тра­ди­ци­ям и обыча­ям Руси, сохра­няв­шим­ся в Украи­не. Напри­мер, дело­прои­звод­ство в Литве велось на древ­не­рус­ском языке вплоть до 1791 года. Украин­ский исто­рик М. Гру­шев­ский счи­тал, что ВКЛ сохра­ни­ло тра­ди­ции Киев­ской Руси в боль­шей сте­пе­ни, чем Моско­вия, фор­ми­ро­вав­ша­я­ся под татар­ско-визан­тий­ским вли­я­ни­ем; он даже называл ВКЛ «обнов­лен­ным рус­ским госу­дар­ством». Украин­ские исто­ри­ки при­зна­ют, что, несмо­тря на недо­ста­тки, ВКЛ «на про­тя­же­нии двух веков (до Люблин­ской унии 1569 г. – А.Ш.) созда­ва­ло бла­го­при­я­тные для украин­цев усло­вия суще­ство­ва­ния».

В 1385–86 гг. была пред­при­ня­та пер­вая попытка объе­ди­не­ния Поль­ши и Литвы – речь идет о Крев­ской унии. Вско­ре после­до­вал разрыв Крев­ской унии со сто­ро­ны Литвы, счи­тав­шей, что заклю­чен­ный союз не рав­но­пра­вен. В 1401 году уния была возо­бнов­ле­на на усло­ви­ях рав­но­пра­вия сто­рон и, таким обра­зом, возни­кла феде­ра­ция Поль­ши и Литвы. Имен­но в таком каче­стве эти стра­ны подо­шли к зна­ме­ни­той Грюн­вальд­ской битве (1410), в ходе кото­рой одер­жа­ли побе­ду над сила­ми Тев­тон­ско­го орде­на. Хотя в даль­ней­шем в отно­ше­ни­ях двух стран возни­ка­ли про­бле­мы (вос­ста­ние Сви­дри­гай­ло), в целом шел про­цесс даль­ней­ше­го сбли­же­ния.

Уже с сере­ди­ны ХIV в Поль­ше и Литве ста­ло рас­про­стра­ня­ться Магде­бург­ское пра­во – изве­стная с XIII века гер­ман­ская систе­ма город­ско­го само­управ­ле­ния, близ­кая к сов­ре­мен­ной демо­кра­тии. Как изве­стно, горо­да, по Магде­бург­ско­му пра­ву, «осво­бо­жда­лись от феодаль­ных повин­но­стей, от суда и вла­сти вое­вод, ста­рост и дру­гих госу­дар­ствен­ных чинов­ни­ков», а вза­мен созда­вал­ся выбор­ный орган само­управ­ле­ния – маги­страт, опи­ра­ю­щий­ся на выбор­ную раду и обще­го­род­ское собра­ние – гро­ма­ду.

Таким обра­зом, по точно­му опре­де­ле­нию А. Бушко­ва, город высту­пил в евро­пей­ской исто­рии как «суве­рен и зако­но­да­тель». Магде­бург­ское пра­во обре­ли сле­ду­ю­щие горо­да ВКЛ: Львов (1356), Каме­нец-Подоль­ский (1374), Виль­ня (1387), Брест (1390), Гро­дно (1391), Луцк (1432), Слу­цк (1441), Киев (1494–1497), Поло­цк (1498), Минск (1499), Бра­слав (1500), Речи­ца (1511), Сло­ним (1531), Моги­лёв (1561), Витебск (1597), Друя (1620), Кази­мир (1643), Глу­хов (1644), Ста­ни­слав (1662), Гоме­ль1670) и др. В Бело­рус­сии Магде­бург­ское пра­во дей­ство­ва­ло до 1793 г., т.е., до ее вклю­че­ния в состав Рос­сий­ской импе­рии, после чего «на сме­ну маги­стра­там во гла­ве с вой­та­ми (ста­ро­ста­ми) при­шли назна­ча­е­мые губер­на­то­ры». Зна­ко­мая кар­ти­на…

В Кие­ве Магде­бург­ское пра­во сохра­ня­лось до 1835 года, когда и было отме­не­но импе­ра­то­ром Нико­ла­ем Пер­вым. Кста­ти, по его же при­ка­зу в 1851 году сне­сли зда­ние быв­шей рату­ши в Мин­ске – оче­ви­дно, что­бы оно не напо­ми­на­ло горо­жа­нам об иных, воль­ных вре­ме­нах. Тем не менее, и сего­дня для наци­о­наль­но мысля­щих бело­ру­сов Магде­бург­ское пра­во оста­е­тся одним из мая­ков евро­пей­ской иден­ти­чно­сти. Оста­е­тся лишь доба­вить, что в Рос­сий­ском госу­дар­стве горо­жа­не нико­гда не име­ли пра­ва, сопо­ста­ви­мо­го с Магде­бург­ским.

Нако­нец, в июле 1569 г. в резуль­та­те Люблин­ской унии возни­кла Речь Поспо­ли­тая, про­су­ще­ство­вав­шая 226 лет. Это была кон­фе­де­ра­ция, называв­шая себя «Респу­бли­кой Обоих Наро­дов, Респу­бли­кой Коро­ны Поль­ской и Вели­ко­го Кня­же­ства Литов­ско­го». В соста­ве Речи Поспо­ли­той ВКЛ сохра­ня­ло свое пра­ви­тель­ство, армию, дене­жную систе­му; суще­ство­ва­ла даже гра­ни­ца между Поль­шей и Литвой, на кото­рой взи­ма­лись тамо­жен­ные сбо­ры. Речь Поспо­ли­тая име­ла две валю­ты – зло­тый и грош, а также три офи­ци­аль­ных языка: поль­ский, латынь, а также до 1696 года – руський (ста­ро­украин­ский).

При­зна­е­тся, что Речь Поспо­ли­тая пред­став­ля­ла собой «уни­каль­ное госу­дар­ствен­ное устрой­ство»: выбор­ная монар­хия, дво­рян­ская респу­бли­ка во гла­ве с коро­лем, изби­рав­шим­ся сей­мом (высшим зако­но­да­тель­ным орга­ном). При этом огром­ную, а неред­ко и опре­де­ля­ю­щую роль в жизни госу­дар­ства игра­ли местные сей­ми­ки, став­шие про­дол­же­ни­ем древ­ней вече­вой тра­ди­ции.

В отно­ше­нии гра­ж­дан­ских прав Речь Поспо­ли­тая была, пожа­луй, наи­бо­лее пере­до­вым госу­дар­ством тогда­шней Евро­пы. Дру­гое дело, что обла­да­тель­ни­цей этих прав была, пре­жде все­го, шля­хта. Если срав­ни­вать Речь Поспо­ли­тую с Моско­ви­ей, то можно ска­зать, что фор­му­ла пер­вой зву­ча­ла как «пра­ва не для всех», а фор­му­ла вто­рой – как «беспра­вие для всех». Одна­ко сле­ду­ет пом­нить: «пра­ва не для всех» спосо­бны эво­лю­ци­о­ни­ро­вать во все­об­щие пра­ва (так и прои­зо­шло в Евро­пе), тогда как «беспра­вие для всех» ни во что путное эво­лю­ци­о­ни­ро­вать не может – разве что в ГУЛАГ или «суве­рен­ную демо­кра­тию»…

Одна­ко когда мы гово­рим о господ­стве шля­хты в Речи Поспо­ли­той, надо пом­нить, что при этом не подра­зу­ме­ва­е­тся господ­ство этни­че­ских поля­ков. Ведь огром­ная часть высшей поль­ской ари­сто­кра­тии, не гово­ря уже о про­стой шля­хте кон­фе­де­ра­ции, была украин­ско­го (русько­го) прои­схо­жде­ния и пра­во­слав­но­го верои­спо­ве­да­ния: Острож­ские, Сан­гу­шко, Чар­то­рый­ские, Зба­раж­ские, Четвер­тин­ские, Слу­цкие, Ружи­цкие, Воро­не­цкие, Пузи­ны, Кур­це­ви­чи, Вишне­ве­цкие… Имен­но пред­ста­ви­тель после­дне­го рода, Дми­трий Вишне­ве­цкий (Бай­да), имев­ший пре­кра­сное евро­пей­ское обра­зо­ва­ние, стал осно­ва­те­лем зна­ме­ни­той коза­цкой респу­бли­ки-орде­на – Запо­рож­ской Сечи, про­су­ще­ство­вав­шей в общей сло­жно­сти 200 лет.

Шля­хти­чем украин­ско­го прои­схо­жде­ния, имев­шим родо­вой герб «Абданк», был и Бог­дан Хмель­ни­цкий, при­чем шля­хти­чем пра­во­слав­ным – повто­ряю, были во мно­же­стве и такие. Вооб­ще в шля­хет­ской сре­де господ­ство­ва­ла веро­тер­пи­мость: доста­то­чно ска­зать, что 25–30 % шля­хти­чей испо­ве­до­ва­ли каль­ви­низм. Да и сам пра­во­слав­ный Хмель­ни­цкий учил­ся в Иезуит­ском кол­ле­ги­у­ме в Яро­сла­ве и Льво­ве, и верои­спо­ве­да­ние Бог­да­на тому не пре­пят­ство­ва­ло. Инте­ре­сно, что буду­щий ини­ци­а­тор Пере­я­слав­ской рады вое­вал с Рос­си­ей во вре­мя Смо­лен­ской кам­па­нии 1633 года, и даже полу­чил за это золо­тую саблю от коро­ля Вла­ди­сла­ва IV, с кото­рым у него уста­но­ви­лись дове­ри­тель­ные отно­ше­ния.

Импуль­сом, сде­лав­шим Хмель­ни­цко­го тем, кого мы зна­ем, ста­ло сле­ду­ю­щее событие: поль­ский под­ста­ро­ста Чаплин­ский, издав­на нена­ви­дев­ший Хмель­ни­цко­го, восполь­зо­вав­шись отсут­стви­ем Бог­да­на, совер­шил бан­дит­ское напа­де­ние на его хутор Суб­бо­тин, увез его 16-летнюю кра­са­ви­цу-жену и насиль­но обвен­чал­ся с ней по като­ли­че­ско­му обря­ду. Гово­рят, им дви­га­ла страсть. Сын Хмель­ни­цко­го, еще маль­чи­шка, пытав­ший­ся пре­пят­ство­вать без­за­ко­нию, был избит Чаплин­ским – по одним све­де­ни­ям до смер­ти, по дру­гим – нет.

Вер­нув­шись, Хмель­ни­цкий отпра­вил­ся искать прав­ду в Вар­ша­ву, но нашел толь­ко насме­шки власть иму­щих. Бог­дан дошел до коро­ля. Но к тому вре­ме­ни, как писал Гоголь в «Тара­се Буль­бе», «…власть коро­ля и умных мне­ний была ничто перед беспо­ряд­ком и дерз­кой волей госу­дар­ствен­ных магна­тов, кото­рые сво­ей нео­бду­ман­но­стью, непо­сти­жи­мым отсут­стви­ем вся­кой даль­но­ви­дно­сти, дет­ским само­лю­би­ем и ничто­жною гор­до­стью прев­ра­ти­ли сейм в сати­ру на прав­ле­ние».

Вла­ди­слав IV ничем не смог помо­чь Хмель­ни­цко­му, и лишь ска­зал, оче­ви­дно, напо­ми­ная ему о награ­дной сабле: «Носи­шь саблю – суди». Возмо­жно, он про­сто пре­дло­жил Бог­да­ну разо­бра­ться с обид­чи­ка­ми по-рыцар­ски. Так или ина­че, но это были роко­вые сло­ва. Хмель­ни­цкий отпра­вил­ся в Запо­ро­жье, поднял Сечь и начал «судить». Это был 1648 год.

Что же такое Сечь? В 1553 году князь Дми­трий Вишне­ве­цкий построил на остро­ве Малая Хор­ти­ца кре­пость, про­сто­яв­шую до 1557 года. Она и ста­ла нача­лом Запо­рож­ской Сечи. Как пола­га­ют, было поряд­ка восьми Сечей, суще­ство­вав­ших от пяти до соро­ка лет каждая. По сво­е­му устрой­ству Сечь пред­став­ля­ла собой коза­цкую респу­бли­ку-орден во гла­ве с коше­вым ата­ма­ном, выбран­ным на общей Раде. Сло­во «орден» я упо­тре­бил не слу­чай­но, рав­но как неслу­чай­но коза­ки называ­ли себя рыцар­ством.

Соб­ствен­но, сло­ва «коза­че­ство» и «рыцар­ство» в Украи­не издав­на были сино­ни­ма­ми. Счи­та­е­тся, что Вишне­ве­цкий, мно­го путе­ше­ство­вав­ший по Евро­пе, зало­жил в осно­ву Сечи мно­гое из тра­ди­ций евро­пей­ско­го рыцар­ства, в частно­сти, Маль­тий­ско­го орде­на (Сечь возни­кла все­го четверть века спу­стя после осно­ва­ния Маль­тий­ско­го орде­на и запо­рож­цы неред­ко име­но­ва­ли себя «маль­тий­ски­ми кава­ле­ра­ми» и даже носи­ли на гру­ди восьми­ко­не­чные маль­тий­ские кре­сты с «ласто­чки­ными хво­ста­ми»). Сре­ди запо­рож­цев неред­ко можно было встре­тить обра­зо­ван­ных пред­ста­ви­те­лей шля­хты, в том числе и с уни­вер­си­тет­ским обра­зо­ва­ни­ем (кста­ти, и Хмель­ни­цкий отнюдь не был тупым руба­кой и бес­смыслен­ным бра­жни­ком: он знал латынь, фран­цуз­ский и туре­цкий языки, бывал загра­ни­цей, во Фран­ции, где с отря­дом коза­ков, «отко­ман­ди­ро­ван­ных» поль­ской коро­ной, при­ни­мал уча­стие в оса­де Дюн­кер­ка). Вооб­ще, Сечь со свои­ми рыцар­ско-респу­бли­кан­ски­ми поряд­ка­ми впол­не впи­сыва­лась в общую кар­ти­ну Речи Поспо­ли­той, орга­ни­чно вхо­дя в нее в каче­стве эда­ко­го сво­е­обра­зно­го «субъе­кта феде­ра­ции». Важно осо­знать, что поля­ки и коза­ки, несмо­тря ни на что, нахо­ди­лись в одном циви­ли­за­ци­он­ном поле (малень­кая, но хара­ктер­ная деталь: коза­ки неред­ко называ­ли друг дру­га «пано­ве» и «паны-бра­ты»). Косто­ма­ров пишет, что «один из зна­тней­ших поль­ских панов, Самуил Збо­ров­ский, был каза­цким пре­дво­ди­те­лем. Паны при­гла­ша­ли каза­ков в своих похо­дах, так Мни­шки и Вишне­ве­цкие с их помо­щью води­ли в Москов­ское госу­дар­ство само­зван­цев. Поль­ские коро­ли не раз поль­зо­ва­лис­Стра­ни­ца | ь их услу­га­ми…». За это король Сиги­змунд I Ста­рый отдал запо­рож­цам Чер­кас­сы, Канев, Пере­во­ло­чну и кре­пость Чиги­рин. Кста­ти, по утвер­жде­нию исто­ри­ка В. Аку­но­ва, коза­ки могли «заим­ство­вать маль­тий­ские кре­сты не толь­ко напря­мую у рыца­рей Маль­тий­ско­го Орде­на, но и опо­сре­до­ван­но, через вои­нов поль­ско-рус­ско-литов­ской Речи Поспо­ли­той. Дело в том, что отбор­ные вой­ска это­го госу­дар­ства, чьи­ми под­дан­ными, а вер­нее – сою­зни­ка­ми, на про­тя­же­нии сто­ле­тий явля­лись коза­ки, тяже­ло­во­о­ру­жен­ные гусар­ские и пан­цир­ные хору­гви, состо­я­ли из рыца­рей, укра­шав­ших свои кира­сы и флю­ге­ра (флаж­ки) на копьях “кава­лер­ски­ми” маль­тий­ски­ми кре­ста­ми».

В. Аку­нов осо­бо под­чер­ки­ва­ет, что запо­рож­ское «лыцар­ство» на про­тя­же­нии сто­ле­тий явля­лось «нео­тъем­ле­мой состав­ной частью воин­ско­го сосло­вия Речи Поспо­ли­той». Напом­ним, что пер­вые клей­но­ды (вой­ско­вые зна­ки, рега­лии и сим­во­лы вла­сти: була­ва, зна­ме­на, хору­гви, бун­чу­ки, печа­ти, пер­на­чи и камыши­ны) были пожа­ло­ва­ны запо­рож­цам коро­лем Сте­фа­ном Бато­ри­ем (1533–1586).

Коне­чно, взаи­мо­о­тно­ше­ния коза­ков и поля­ков были дале­ко не без­о­бла­чны и неред­ко омра­ча­лись кон­фли­кта­ми и взаим­ной жесто­ко­стью, одна­ко в этом вопро­се сле­ду­ет отде­лять прав­ду от мифов, вро­де таких, как исто­рия о сож­же­нии «ляха­ми» ата­ма­на Севе­ри­на Нали­вай­ко в медном быке (в дей­стви­тель­но­сти Нали­вай­ко в 1597 году был обе­зглав­лен, а затем четвер­то­ван). Не таки­ми ли мифа­ми вдо­хнов­лял­ся Гоголь, опи­сывая ужа­сную казнь Оста­па на вар­шав­ской пло­ща­ди? Во вся­ком слу­чае, «Тарас Буль­ба» издав­на был объе­ктом острой кри­ти­ки поль­ских исто­ри­ков и лите­ра­ту­ро­ве­дов.

Итак, реаль­ные взаи­мо­о­тно­ше­ния коза­ков и «ляхов» были дале­ки от быту­ю­щих и поныне импер­ско-патри­о­ти­че­ских сте­ре­о­ти­пов. Что же, одна­ко, разру­ши­ло Речь Поспо­ли­тую, имев­шую уни­каль­ный исто­ри­че­ский потен­ци­ал? Точный ответ дает А. Бушков: верои­спо­ве­дный вопрос. До нача­ла ХVII века Речь Поспо­ли­тая была едва ли не самым веро­тер­пи­мым госу­дар­ством Евро­пы. Ее даже называ­ли убе­жи­щем ере­ти­ков. Поло­же­ние меня­е­тся при коро­ле Сиги­змун­де III Вазе (1566–1632), кото­рый пре­бывал под силь­ным вли­я­ни­ем иезуи­тов, сде­лав­ших его актив­ным про­во­дни­ком контр­ре­фор­ма­ции. Имен­но при Сиги­змун­де III была заклю­че­на Брест­ская уния (1596) и взят курс на ока­то­ли­че­ва­ние стра­ны, что про­ти­во­ре­чи­ло само­му ее кон­фе­де­ра­тив­но­му духу. Кста­ти, имен­но като­ли­че­ская упер­тость Сиги­змун­да III вызва­ла в Моско­вии пре­сло­ву­тый «патри­о­ти­че­ский подъем» 1612 года, похе­рив­ший возмо­жность возв­ра­ще­ния рус­ских в евро­пей­скую циви­ли­за­цию. С дру­гой сто­ро­ны, и коза­ки хоро­ши. Чем пло­ха была уния? Разве она угро­жа­ла коза­цкой иден­ти­чно­сти? Вся пра­во­слав­ная обря­дность сохра­ня­лась, лишь Папу Рим­ско­го поми­най на цер­ков­ной слу­жбе. Коро­че, нашла коса на камень. В резуль­та­те прои­гра­ли все: и коза­ки, и «ляхи». Выи­гра­ла Моско­вия. И буду­щий Совок.

Пагу­бная кон­фес­си­о­наль­ная поли­ти­ка Вар­ша­вы усу­гу­бля­лась исто­ри­че­ской без­о­твет­ствен­но­стью зна­чи­тель­ной части поль­ской шля­хты, погряз­шей в роско­ши, пра­здно­сти и высо­ко­ме­рии. Эти без­дель­ни­ки уже не жела­ли само­ли­чно управ­лять соб­ствен­ными име­ни­я­ми и пере­до­ве­ря­ли дела пред­приим­чи­вым евре­ям, драв­шим с украин­ско­го насе­ле­ния три шку­ры. Такое поло­же­ние вещей возму­ща­ло и честных поля­ков, как свет­ских, так и кли­ри­ков. Одна­ко надо заме­тить, что, возмо­жно, и эта тема обро­сла неко­то­рой «мифо­ло­ги­ей». Так, поль­ские исто­ри­ки называ­ют выдум­ка­ми XVIII века рас­про­стра­нен­ные рас­ска­зы о том, что евреи полу­ча­ли в арен­ду от панов пра­во­слав­ные хра­мы, «за клю­чи от кото­рых надо было щедро пла­тить». К разря­ду рос­ска­зней поля­ки отно­сят и душе­ра­зди­ра­ю­щие исто­рии о том, как като­ли­че­ские свя­щен­ни­ки запря­га­ли в свои повоз­ки украин­ских жен­щин.

Коро­че, в апре­ле 1648 года подня­лась Запо­рож­ская Сечь, а с нею осталь­ное украин­ское коза­че­ство и вся Украи­на. Хмель­ни­цкий был избран гетма­ном. Нача­лась коза­цкая рево­лю­ция (или гра­ж­дан­ская вой­на), изве­стная как Хмель­ни­тчи­на, вско­ре озна­ме­но­вав­ша­я­ся побе­да­ми при Жел­тых Водах и под Кор­су­нью. На этом эта­пе Хмель­ни­цкий стал факти­че­ски суве­рен­ным пра­ви­те­лем Украи­ны. Нам нет необ­хо­ди­мо­сти опи­сывать дра­ма­ти­че­ские пери­пе­тии вой­ны, ана­ли­зи­ро­вать Збо­ров­ский дого­вор (1649), впол­не уме­рен­ный, но, тем не менее, разбив­ший­ся о поль­скую твер­до­ло­бость. Пере­йдем сра­зу к тому пери­о­ду, когда Хмель­ни­цкий, после пора­же­ния под Бере­сте­чком (1651) при­шел к выво­ду о нево­змо­жно­сти про­дол­жать борьбу вне сою­за с каки­ми-либо ино­стран­ными госу­дар­ства­ми. Рас­сма­три­ва­лись три вари­ан­та: Шве­ция, Моско­вия и даже Тур­ция. С эти­ми стра­на­ми были уста­нов­ле­ны кон­та­кты. В ито­ге Хмель­ни­цкий оста­но­вил выбор на «еди­но­вер­ной» Москве – идея сою­за с нею возни­ка­ла и ранее. Одна­ко про­цесс сбли­же­ния шел не про­сто; одна­жды Хмель­ни­цкий в серд­цах прои­знес: «Я к моска­лям с искрен­ним серд­цем, а они надо мною насме­ха­ю­тся. Пой­ду и разо­рю Москву хуже Поль­ши!».

Оно и поня­тно: Хмель­ни­цкий и Москва в наме­чав­шем­ся сою­зе пре­сле­до­ва­ли совер­шен­но разные цели. Это лишь офи­ци­о­зная рос­сий­ская исто­ри­о­гра­фия вну­ша­ет, что коза­ки, как гово­ри­тся, спа­ли и виде­ли «вос­со­е­ди­не­ние Украи­ны с Рос­си­ей». На мой взгляд, стра­те­ги­че­ская цель у коза­че­ства была одна – Украин­ское коза­цкое госу­дар­ство, само­стий­ное (что было тру­дно­о­су­ще­стви­мо) или в кон­фе­де­ра­тив­ном сою­зе с какой-либо из назван­ных дер­жав (в прин­ци­пе, не исклю­ча­лась и Речь Поспо­ли­тая при усло­вии растор­же­ния унии и соблю­де­нии коза­цких воль­но­стей). Хмель­ни­цкий избрал Москву, хотя навер­ня­ка его обу­ре­ва­ли сом­не­ния: обра­зо­ван­ный евро­пе­ец, пови­дав­ший Запад, он, обща­ясь с москов­ски­ми посла­ми, навер­ня­ка видел, с кем име­ет дело. Тем не менее, дошло-таки до Пере­я­слав­ской рады (янва­рь1654-го), за кото­рую Хмель­ни­цко­го впо­след­ствии рез­ко кри­ти­ко­ва­ли украин­ские наци­о­на­ли­сты, в частно­сти, поэт Тарас Шев­чен­ко.

Москва же, я уве­рен, изна­чаль­но дей­ство­ва­ла по прин­ци­пу «Мяг­ко сте­ле­шь – жес­тко спать», т.е. обе­ща­ла коза­кам воль­но­сти и пра­ва, зная, что потом «постри­жет» Украи­ну под свою гре­бен­ку. И мно­гим коза­кам это было впол­не поня­тно. Как при­зна­ют, коза­цкая стар­ши­на и украин­ское духо­вен­ство, счи­тав­шее моска­лей «наро­дом гру­бым и даже вряд ли одной веры», идею сое­ди­не­ния (даже кон­фе­де­ра­тив­но­го) Украи­ны с Москвой «при­ня­ли неохо­тно». Коза­цкие лиде­ры и украин­ская пра­во­слав­ная шля­хта все боль­ше скло­ня­лись к неза­ви­си­мо­сти Украи­ны. От Пере­я­слав­ской при­ся­ги москов­ско­му царю отка­за­лись зна­ме­ни­тые пол­ков­ни­ки Иван Богун (леген­дар­ная личность, близ­кий друг Хмель­ни­цко­го), Иван Сир­ко и Гри­цько Гуля­ни­цкий (пять лет спу­стя герой­ски обо­ро­няв­ший от моско­ви­тов Коно­топ), а также четыре пол­ка: Уман­ский, Бра­цлав­ский, Пол­тав­ский и Кро­пив­нян­ский. Сан­кций со сто­ро­ны Хмель­ни­цко­го не после­до­ва­ло ника­ких: демо­кра­тия!

На самой же Пере­я­слав­ской раде сло­жи­лась весьма пикан­тная ситу­а­ция. При­ся­гая царю, Хмель­ни­цкий и коза­цкие стар­ши­ны настаи­ва­ли, что­бы москов­ские послы в свою оче­редь при­ся­гну­ли за царя в соблю­де­нии дости­гну­тых согла­ше­ний, пре­жде все­го в сохра­не­нии коза­цких воль­но­стей – по типу поль­ских коро­лей при их избра­нии на пре­стол. На это боя­рин Бутур­лин, возглав­ляв­ший крем­лев­скую деле­га­цию, надмен­но заявил, что «у нас не пове­лось, чтоб цари дава­ли под­дан­ным при­ся­гу, а воль­но­сти ваши Госу­да­рем соблю­де­ны будут». Вот тут бы и заду­ма­ться коза­кам о том, куда они лезут. Лоб в лоб стол­кну­лись, гово­ря сло­ва­ми Косто­ма­ро­ва, евро­пей­ские «каза­цко-поль­ские поряд­ки» и восто­чная деспо­тия; вно­вь гром­ко заявил о себе «поль­ско-шля­хет­ский иде­ал, соо­твет­ство­вав­ший куль­ту­ре Украи­ны, и про­ти­во­ре­ча­щий поряд­кам Москвы». Про­ще гово­ря, украин­цев и моско­ви­тов разде­ля­ла мен­таль­ная про­пасть. Пер­вые высту­па­ли как пред­ста­ви­те­ли евро­пей­ской куль­ту­ры дого­вор­ных отно­ше­ний, т.е. куль­ту­ры пра­ва. Вто­рые же были насле­дни­ка­ми Орды и носи­те­ля­ми типи­чно ази­ат­ско­го мен­та­ли­те­та.

Тем не менее, Пере­я­слав­ские согла­ше­ния были заклю­че­ны, прав­да, не столь глад­ко, как это рису­ет рос­сий­ская исто­ри­о­гра­фия карам­зин­ской шко­лы. Встре­ча­е­тся мне­ние, что еди­но­ду­шный вопль «Жела­ем под царя восто­чно­го, пра­во­слав­но­го!» – не более чем худо­же­ствен­ный вымысел москов­ских чинов­ни­ков, состав­ляв­ших докла­дную царю. Как гово­ри­тся, по доку­мен­там, Украи­на сое­ди­ня­лась с Моско­ви­ей на кон­фе­де­ра­тив­ной осно­ве: она сохра­ня­ла выбо­ры гетма­на, обла­дав­ше­го пра­вом при­ни­мать ино­стран­ных послов и сно­си­ться с ино­стран­ными госу­дар­ства­ми; име­ла осо­бый суд и управ­ле­ние; непри­ко­сно­вен­ность прав шля­хет­ско­го, духов­но­го и мещан­ско­го сосло­вий (горо­да сохра­ня­ли Магде­бург­ское пра­во). Нако­нец, Украи­на могла соби­рать цар­ский налог без уча­стия москов­ских сбор­щи­ков.

Кро­ме того, до 60 тысяч сабель уве­ли­чи­ва­лась числен­ность рее­стро­вых коза­ков – слу­жи­во­го сосло­вия сво­бо­дных зем­ле­па­шцев, не пла­тив­ших пода­тей, вой­ти в кото­рое стре­ми­лись все украин­ские зем­ле­дель­цы, не имев­шие коза­цких прав (поспо­ли­тые). Соб­ствен­но, ради это­го они и уча­ство­ва­ли в Хмель­ни­тчи­не.

Каза­лось бы, все непло­хо. Одна­ко пра­кти­че­ски сра­зу после «исто­ри­че­ско­го вос­со­е­ди­не­ния» нача­лись про­бле­мы дели­ка­тно­го свой­ства… Той же весной 1654 года Моско­вия втор­глась в Литву. Однов­ре­мен­но с севе­ра в Поль­шу втор­глись шве­ды – имен­но эта эпо­ха полу­чи­ла в поль­ской исто­рии назва­ние «Потоп», а впо­след­ствии была кра­со­чно опи­са­на в однои­мен­ном рома­не Ген­ри­ка Сен­ке­ви­ча. Король Ян Кази­мир возо­бно­вил пере­го­во­ры с Хмель­ни­цким, но тот, как на исхо­дной пози­ции диа­ло­га, настаи­вал на при­зна­нии пол­ной само­сто­я­тель­но­сти Украи­ны. Тогда поля­ки обра­ти­лись к Москве с инте­ре­сным пре­дло­же­ни­ем об объе­ди­не­нии Речи Поспо­ли­той и Моско­вии под гла­вен­ством царя. Царь, под­стре­ка­е­мый патри­ар­хом Нико­ном, клю­нул на эту идею и в 1656 году заклю­чил в Виль­но сепа­ра­тный мир с «ляха­ми» – безо вся­ких кон­суль­та­ций с Хмель­ни­цким. Более того: коза­цкую деле­га­цию, при­быв­шую для уча­стия в пере­го­во­рах, даже не пусти­ли на порог. Согла­сно усло­ви­ям мира, Украи­на отхо­ди­ла к Поль­ше, а царь москов­ский после смер­ти Яна Кази­ми­ра ста­но­вил­ся и коро­лем поль­ским. Т.е. про­ще гово­ря, Москва «брат­скую Украи­ну», как теперь выра­жа­ю­тся, «кину­ла».

Вер­нув­шись из Виль­но в гетман­скую став­ку, коза­цкие послы рас­ска­зыва­ли Бог­да­ну: «Цар­ские послы нас в посоль­ский шатер не пусти­ли; мало того: до шатра изда­ле­ка не пуска­ли, слов­но псов в цер­ко­вь Божию. А ляхи нам по сове­сти ска­зыва­ли, что у них учи­нен мир на том, что­бы всей Украи­не быть по-пре­жне­му во вла­сти у ляхов. Если же вой­ско запо­рож­ское со всей Украи­ной не будет у ляхов в послу­ша­нии, то цар­ское вели­че­ство будет помо­гать ляхам ратью сво­ей бить каза­ков».

Услышав такое, Хмель­ни­цкий вспылил: «Дитки, тре­ба отсту­пи­ти от царя, пой­дем туда, куда велит Вышний Вла­дыка! Будем под басур­ман­ским госу­да­рем, не то что под хри­сти­ан­ским!».

Хмель­ни­цкий понял, что все его пла­ны тер­пят жесто­кий крах. В отча­я­нии Бог­дан в 1657 году заклю­ча­ет дого­вор со шве­да­ми и седми­град­ским кня­зем Рако­чи о разде­ле Поль­ши, по кото­ро­му Украи­на дол­жна была полу­чить пол­ную само­сто­я­тель­ность. «Шве­ды – люди прав­ди­вые, дер­жат свое сло­во…», – гово­рил Хмель­ни­цкий, подра­зу­ме­вая, что моска­ли сло­ва не дер­жат. Во испол­не­ние дого­во­ра Бог­дан послал кня­зю Рако­чи на подмо­гу 12 тысяч коза­ков. С пода­чи Яна Кази­ми­ра Москва об этом узна­ла и напра­ви­ла к Хмель­ни­цко­му гнев­ную деле­га­цию во гла­ве с уже изве­стным Бутур­ли­ным. Состо­я­лась бур­ная сце­на. В ито­ге сла­бе­ю­щий гетман ото­звал коза­ков и вско­ре, не выдер­жав напря­же­ния, уни­же­ний и разо­ча­ро­ва­ний, скон­чал­ся от апо­пле­кси­че­ско­го уда­ра. Это было летом 1657 года.

Гетман­скую була­ву Хмель­ни­цкий заве­щал сво­е­му сыну, Юрию, одна­ко по при­чи­не его мало­лет­ства коза­че­ство избра­ло гетма­ном Украи­ны гене­раль­но­го писа­ря (мини­стра ино­стран­ных дел) Ива­на Выгов­ско­го – дав­не­го сора­тни­ка Хмель­ни­цко­го, к тому же его сро­дни­ка: брат Выгов­ско­го был женат на доче­ри Бог­да­на. Новый гетман имел пре­кра­сное обра­зо­ва­ние, знал латынь, поль­ский и рус­ский языки. Как и Хмель­ни­цкий, Выгов­ский был шля­хти­чем, пра­во­слав­ным, что не меша­ло ему край­не отри­ца­тель­но отно­си­ться к Моско­вии. Коза­че­ство не могло не знать о взгля­дах Выгов­ско­го и, сле­до­ва­тель­но, его избра­ние ста­ло выра­же­ни­ем доволь­но рас­про­стра­нен­ных настро­е­ний.

Оно и поня­тно: Моско­вия нача­ла пока­зывать свое подлин­ное лицо. Во-пер­вых, Кремль стал вся­че­ски пре­пят­ство­вать расши­ре­нию коза­че­ства. Москов­ские вое­во­ды «возв­ра­ща­ли само­воль­но называв­ши­хся каза­ка­ми в поспо­ли­тых, били их кну­том и бато­га­ми». Кро­ме того, цар­ский посол Бутур­лин при­нял­ся настаи­вать на под­чи­не­нии киев­ско­го митро­по­ли­та москов­ско­му патри­ар­ху (зна­ко­мая исто­рия, вон отку­да у нее ноги-то растут!). Вско­ре прои­зо­шел зна­ко­вый эпи­зод: в сво­ем письме к царю Выгов­ский назвал коза­ков «воль­ными под­дан­ными», за что неме­длен­но после­до­вал стро­гий выго­вор и при­каз испра­вить: «вечные под­дан­ные». А между тем Кремль стал сажать своих вое­вод уже не толь­ко в Кие­ве, но в дру­гих горо­дах Украи­ны, стре­мясь, для нача­ла, «оста­вить само­управ­ле­ние одним каза­кам и меща­нам, а весь осталь­ной народ под­чи­нить суду вое­вод и дья­ков» (Косто­ма­ров). Возму­ща­ло и само пове­де­ние москов­ских слу­жи­лых и ратных людей, их прои­звол и хам­ство. В усло­ви­ях возра­ста­ю­ще­го москов­ско­го дав­ле­ния Выгов­ский, высту­пая вер­ным про­дол­жа­те­лем дела Хмель­ни­цко­го, в кон­це кон­цов, реши­тель­но заявил, что не допу­стит наса­жде­ния вое­вод и «что под поль­ским коро­лем каза­кам было лучше». Это был пово­ро­тный момент.

У Выгов­ско­го был близ­кий еди­но­мышлен­ник – Юрий Неми­рич, личность, достой­ная видно­го места в украин­ской исто­рии. Он вхо­дил еще в бли­жний круг Хмель­ни­цко­го, что, кста­ти, гово­рит и о самом Бог­да­не. Неми­рич при­на­дле­жал к ста­рин­но­му украин­ско­му роду, имел пре­кра­сное обра­зо­ва­ние, неко­то­рое вре­мя жил в Гол­лан­дии. По поли­ти­че­ским убе­жде­ни­ям Неми­рич был респу­бли­кан­цем, при­вер­жен­цем феде­ра­ли­зма. Он-то и разра­бо­тал для Выгов­ско­го про­ект феде­ра­тив­но­го сою­за Украи­ны с Поль­шей.

Выгов­ский спе­шил: как раз тогда шли разго­во­ры об объе­ди­не­нии Поль­ши с Моско­ви­ей, и новый гетман начал фор­си­ро­вать про­цесс феде­ра­тив­но­го объе­ди­не­ния Украи­ны с Поль­шей, что­бы в слу­чае объе­ди­не­ния Поль­ши с Москвой Украи­на могла бы вой­ти в этот союз не как некая про­вин­ция, а, выра­жа­ясь сло­ва­ми Косто­ма­ро­ва, «осо­бым госу­дар­ствен­ным телом».

В сен­тя­бре 1658 года Выгов­ский собрал Раду в Гадя­че, на кото­рой был заклю­чен дого­вор с Поль­шей, впо­след­ствии рати­фи­ци­ро­ван­ный сей­мом. Согла­сно Гадя­чской унии, Речь Поспо­ли­тая, кото­рая до это­го была сою­зом Поль­ши и Литвы, ста­но­ви­лась сою­зом Поль­ши, Литвы и Украи­ны, име­но­вав­шей­ся Вели­ким Кня­же­ством Рус­ским (ВКР). Вер­хов­ная власть в ВКР дол­жна была при­на­дле­жать гетма­ну, избран­но­му пожи­знен­но и утвер­жден­но­му коро­лем. ВКР пола­гал­ся свой суд, свои чинов­ни­ки, свое вой­ско и даже своя валю­та. Уния упра­здня­лась. Коро­че, прои­зо­шло то, что Вар­ша­ва дол­жна была сде­лать дав­ным-дав­но.

Москва шиб­ко занерв­ни­ча­ла и напра­ви­ла в Украи­ну кру­пный кара­тель­ный кор­пус под коман­до­ва­ни­ем кня­зя Тру­бе­цко­го, кото­рый был наго­ло­ву разбит Выгов­ским в изве­стной Коно­то­пской битве (1659). Поте­ри Москвы соста­ви­ли до 20 тысяч чело­век, и это при том, что Тру­бе­цкой распо­ла­гал подав­ля­ю­щим числен­ным пере­ве­сом! Как при­зна­ет исто­рик Л. Гуми­лев, «каза­лось, что Украи­на поте­ря­на для Рос­сии нав­се­гда». Царь Але­ксей Михай­ло­вич был готов заклю­чить мир на любых усло­ви­ях и даже соби­рал­ся бежать из Москвы. Спа­сла его толь­ко нере­ши­тель­ность Выгов­ско­го. И после это­го рос­сий­ский аги­т­проп сме­ет утвер­ждать, что при Коно­то­пе москов­ские вой­ска были все­го лишь «поте­сне­ны»!

Не менее сме­хо­твор­ны «исто­ри­ки», клей­мя­щие Выгов­ско­го за то, что при Коно­то­пе он высту­пил в такти­че­ском сою­зе с тата­ра­ми. Ну, во-пер­вых, кро­ме татар у Выгов­ско­го в сою­зни­ках были и поля­ки. А во-вто­рых, что же эти «исто­ри­ки» не клей­мят Хмель­ни­цко­го, кото­рый свои побе­ды при Жел­тых Водах, под Кор­су­нью и Збо­ро­вом одер­жал в сою­зе с крым­ца­ми?..

Увы, Гадя­чская уния опо­зда­ла на мно­го лет. Народ, уже при­выкший нена­ви­деть «ляхов», не понял гетма­на, пре­дло­жив­ше­го исто­ри­че­ский шанс Украи­не. Про­тив Выгов­ско­го, на радость Москве, а возмо­жно и при ее уча­стии, нача­лась сму­та. В резуль­та­те Неми­рич погиб, Выгов­ский был низло­жен, а гетма­ном с согла­сия Крем­ля, стал Юрий Хмель­ни­цкий – личность сла­бая. Разу­ме­е­тся, гетман­ские пол­но­мо­чия, пре­жде все­го вне­шне­по­ли­ти­че­ские, были силь­но уре­за­ны. Зато украин­цы полу­чи­ли пра­во писать друг на дру­га доно­сы пря­мо в Москву, минуя гетма­на – так Кремль разла­гал украин­ское обще­ство.

Дав­ле­ние москов­ской бюро­кра­ти­че­ской маши­ны на Украи­ну неуклон­но возра­ста­ло. В 1662 году был соз­дан Мало­рос­сий­ский при­каз, нахо­див­ший­ся в непо­сред­ствен­ном под­чи­не­нии у царя. Через него царь утвер­ждал пре­тен­ден­тов на гетман­ство, сажал вое­вод по украин­ским горо­дам, строил кре­по­сти в Украи­не, направ­лял дей­ствия москов­ских и коза­цких войск. Кро­ме того, это ведом­ство надзи­ра­ло за дея­тель­но­стью гетма­на и кон­тро­ли­ро­ва­ло все кон­та­кты украин­цев с Моско­ви­ей. О Пере­я­слав­ских согла­ше­ни­ях Кремль уже и не вспо­ми­нал.

В «апокалипсическом»1666 году Москва, опи­ра­ясь на гетма­на Брю­хо­ве­цко­го – дея­те­ля без чести и сове­сти, при­сла­ла своих вое­вод и вой­ска во все кру­пней­шие горо­да Украи­ны. С ними при­были пере­пи­счи­ки, начав­шие все­об­щую пере­пись насе­ле­ния для обло­же­ния украин­цев нало­га­ми и пошли­на­ми рос­сий­ско­го образ­ца. По москов­ско­му обычаю все это сопро­во­жда­лось вопи­ю­щи­ми зло­у­по­тре­бле­ни­я­ми и пря­мым наси­ли­ем над наро­дом. Косто­ма­ров при­во­дит сло­ва возму­щен­ных коза­ков: «Пол­тав­ский вое­во­да бра­нит нас сквер­ными сло­ва­ми (что осо­бен­но раз­дра­жа­ло мало­рос­си­ян); когда кто при­дет к нему – плю­ет на того, велит ден­щи­кам вытал­ки­вать вза­шею…». Дол­го ждать не при­шлось: народ вос­стал, нача­лось изби­е­ние москов­ских фун­кци­о­не­ров и воен­ных.

К тому вре­ме­ни Украи­на уже разде­ли­лась на два гетман­ства – по пра­вой и левой сто­ро­нам Дне­пра. В 1665 году коза­че­ство Пра­в­обе­ре­жья избра­ло на раде гетма­ном Петра Доро­шен­ко. Это была кру­пная и тра­ги­че­ская фигу­ра, сто­я­щая в одном ряду с Хмель­ни­цким, Выгов­ским и Мазе­пой. Народ, дове­ден­ный моско­ви­та­ми и Брю­хо­ве­цким до бело­го кале­ния, потя­нул­ся к Доро­шен­ко. Тот устра­нил нена­ви­стно­го всем Брю­хо­ве­цко­го и на неко­то­рое вре­мя стал гетма­ном всей Украи­ны, одна­ко закре­пить и развить этот успех ему не уда­лось. В отли­чие от Выгов­ско­го, Доро­шен­ко не был непри­ми­ри­мым про­тив­ни­ком Москвы; он все­го лишь тре­бо­вал, что­бы Рос­сия выпол­ня­ла Пере­я­слав­ские согла­ше­ния о суве­ре­ни­те­те Украи­ны, но не встре­тил пони­ма­ния Крем­ля.

Под Поль­шу он идти кате­го­ри­че­ски не хотел, сил же для утвер­жде­ния пол­ной неза­ви­си­мо­сти Украин­ско­го госу­дар­ства у него не было. В ито­ге Доро­шен­ко с согла­сия Рады, пере­шел в туре­цкое под­дан­ство на усло­ви­ях пол­ной авто­но­мии Украи­ны и сво­бо­ды ее от нало­гов в казну Пор­ты. В прин­ци­пе, в самом этом реше­нии, тем более демо­кра­ти­че­ском, не было кри­ми­на­ла: как мы пом­ним, еще Хмель­ни­цкий рас­сма­три­вал Тур­цию в ряду возмо­жных сою­зни­ков. Но дей­ствия туре­цких войск, при­зван­ных Доро­шен­ко в Украи­ну, абсо­лю­тно лиши­ли его попу­ляр­но­сти. В ито­ге в 1676 году Доро­шен­ко сло­жил гетман­скую була­ву, при­ся­гнул царю и без­ра­до­стно закон­чил свои дни в пожа­ло­ван­ном ему подмо­сков­ном име­нии.

После­дним вели­ким гетма­ном был Иван Мазе­па, чье имя в офи­ци­о­зной импер­ской исто­ри­о­гра­фии ста­ло, наря­ду с име­на­ми Курб­ско­го и Вла­со­ва, сино­ни­мом «измен­ни­че­ства». Между тем, заклю­чая союз с Кар­лом XII, Мазе­па все­го лишь выпол­нил поли­ти­че­ское заве­ща­ние Хмель­ни­цко­го, перед смер­тью искав­ше­го помо­щи шве­дов.

Как и все его выда­ю­щи­е­ся пред­ше­ствен­ни­ки на гетман­ском посту, Мазе­па прои­схо­дил из пра­во­слав­ной шля­хты, одна­ко воспи­тывал­ся при дво­ре коро­ля Яна Кази­ми­ра. Его отец был спо­дви­жни­ком Хмель­ни­цко­го, высту­пил про­тив Пере­я­слав­ских согла­ше­ний с Москвой и потом дей­ство­вал вме­сте с Выгов­ским. Мазе­па полу­чил отли­чное обра­зо­ва­ние на роди­не и загра­ни­цей, вла­дел латынью (при­чем, не хуже иезуи­тов!), а также поль­ским, фран­цуз­ским, ита­льян­ским и неме­цким языка­ми, был пре­кра­сным сти­ли­стом, сочи­нял сти­хи. Неко­то­рое вре­мя слу­жил гене­раль­ным писа­рем у Петра Доро­шен­ко, затем по воле судьбы – у его про­тив­ни­ка, лев­обе­ре­жно­го гетма­на Самой­ло­ви­ча – тогда и при­о­брел опре­де­лен­ное вли­я­ние в Крем­ле. После паде­ния Самой­ло­ви­ча был избран гетма­ном (1687) и оста­вал­ся им в тече­ние 21 года. Широ­ко рас­про­стра­нен­ное мне­ние об уча­стии Мазе­пы в интри­гах про­тив Самой­ло­ви­ча не име­ет досто­вер­ных под­твер­жде­ний.

Пора ина­че взгля­нуть и на т.н. «изме­ну» гетма­на. Еще исто­ри­ки Пла­то­нов и Косто­ма­ров пола­га­ли, что посту­пок Мазе­пы «отра­жал коле­ба­ния самой Украи­ны и ее стар­ши­ны», кото­рая «сочув­ство­ва­ла поль­ско­му строю жизни». Сов­ре­мен­ная украин­ская исто­ри­о­гра­фия пря­мо ука­зыва­ет, что поли­ти­че­ский выбор Мазе­пы явля­е­тся изме­ной лишь «с точки зре­ния импер­ско­го пра­ва. В дей­стви­тель­но­сти Мазе­па защи­щал свою стра­ну от опа­сно­сти, угро­жав­шей ей со сто­ро­ны импе­рии-мон­стра».

Веро­я­тно, пере­лом­ным момен­том для Мазе­пы стал воен­ный совет в Жол­кве, состо­яв­ший­ся в мар­те 1707 года. На нем обсу­жда­лось даль­ней­шее огра­ни­че­ние авто­но­мии Украи­ны и само­сто­я­тель­но­сти гетма­на. Чего уж там было даль­ше-то огра­ни­чи­вать? Гетман хоро­шо знал повад­ку госу­дар­ства Рос­сий­ско­го, после­до­ва­тель­но уте­сняв­ше­го Украи­ну и коза­че­ство. Он хоро­шо пом­нил, как в 1706 году на строи­тель­стве кре­по­стных укре­пле­ний в Кие­ве петров­ские офи­це­ры неща­дно били коза­ков, изнывав­ших от непо­силь­но­го тру­да, реза­ли им уши – обычные москов­ские «заба­вы». Хоро­шо пом­нил и то, как «све­тлей­ший князь» Мен­ши­ков – неуч, выско­чка и кор­ру­пци­о­нер – пря­мо гово­рил ему о жела­тель­но­сти упра­здне­ния гетман­ства и коза­цкой стар­ши­ны. И гетман решил­ся. В дей­стви­тель­но­сти Мазе­па не «изме­нил», а все­го лишь растор­гнул дого­вор­ные согла­ше­ния с Москвой, кото­рые она уже дав­но не выпол­ня­ла.

Осе­нью 1708 года он с отря­дом коза­ков сое­ди­нил­ся со шве­да­ми. Так Мазе­па стал сою­зни­ком Кар­ла ХII. Разу­ме­е­тся, о том, что он яко­бы «при­звал» шве­дов в Украи­ну не может быть и речи. Исто­рик А. Огло­блин опре­де­ля­ет сле­ду­ю­щие цели посту­пка гетма­на: «Вос­ста­нов­ле­ние мощной авто­кра­ти­чной гетман­ской вла­сти и строи­тель­ство дер­жа­вы евро­пей­ско­го типа, со сбе­ре­же­ни­ем систе­мы коза­цко­го строя». То есть Мазе­па руко­вод­ство­вал­ся не шкур­ными сообра­же­ни­я­ми, а поли­ти­че­ски­ми инте­ре­са­ми Украин­ско­го госу­дар­ства. Он думал об Украи­не и украин­цах, а не о соб­ствен­ной утро­бе – сытный паек ему обе­спе­чи­ла бы и Рос­сий­ская импе­рия, остань­ся он при ней.

Спо­дви­жник Мазе­пы, умней­ший и обра­зо­ван­ней­ший Филипп Орлик, сви­де­тель­ство­вал: «Москов­ское пра­ви­тель­ство… отпла­ти­ло нам злом за добро, вме­сто ласки и спра­ве­дли­во­сти за нашу вер­ную слу­жбу и поте­ри, за воен­ные тра­ты, при­вед­шие до пол­ной руи­ны нашей, за бесчи­слен­ные герой­ские дела и кро­ва­вые воен­ные подви­ги – заду­ма­ло каза­ков пере­де­лать в регу­ляр­ное вой­ско, горо­да взять под свою власть, пра­ва и сво­бо­ды наши отме­нить. Вой­ско Запо­рож­ское на Низу Дне­пра иско­ре­нить и само имя его нав­се­гда сте­реть».

Шве­ды же обе­ща­ли Украи­не пол­ную само­сто­я­тель­ность. Мазе­па наме­ре­вал­ся обе­спе­чить сою­зни­ков зим­ни­ми квар­ти­ра­ми в Бату­ри­не – хоро­шо укре­плен­ной ста­рин­ной гетман­ской сто­ли­це, распо­ла­гав­шей зна­чи­тель­ными запа­са­ми про­до­воль­ствия, ору­жия и бое­при­па­сов. Гар­ни­зон Бату­ри­на под коман­до­ва­ни­ем пол­ков­ни­ка Дми­трия Чече­ля был все­це­ло пре­дан Мазе­пе. Петр I хоро­шо пони­мал зна­че­ние Бату­ри­на для всей кам­па­нии в Украи­не и бро­сил на него вой­ска под коман­до­ва­ни­ем «Але­кса­шки» Мен­ши­ко­ва, осо­бо не любив­ше­го украин­цев. Бату­рин впол­не мог про­дер­жа­ться до под­хо­да швед­ско-коза­цкой армии, если бы не изме­на сотни­ка Ива­на Носа, пока­зав­ше­го моско­ви­там под­зем­ный ход в город. В резуль­та­те 2 ноя­бря 1708 года Бату­рин, несмо­тря на герои­че­ское сопро­тив­ле­ние защи­тни­ков, пал. По при­ка­зу Мен­ши­ко­ва рос­сий­ская армия нача­ла мас­со­вую резню, не щадя ни жен­щин, ни ста­рых, ни малых. Поги­бло до 15 тысяч чело­век, город был прев­ра­щен в пепе­ли­ще – для устра­ше­ния всей Украи­ны. Иссле­до­ва­тель бату­рин­ской тра­ге­дии, украин­ский жур­на­лист Сер­гей Пав­лен­ко пишет: «Во всех горо­дах и город­ках, захва­чен­ных рус­ской арми­ей, и кото­рые были без мазе­пин­цев, выве­ши­ва­ли цар­ские ука­зы, а рядом для стра­ха “голо­ви на коли взо­ткну­ті були” плен­ных сер­дю­ков и каза­ков, взя­тых в гетман­ской сто­ли­це.

Напу­ган­ные Бату­ри­ном, выве­шен­ными отру­блен­ными голо­ва­ми мазе­пин­цев горо­жа­не пра­кти­че­ски не име­ли выбо­ра и, что­бы с ними не посту­пи­ли также, по “ини­ци­а­ти­ве сни­зу” направ­ля­ли чело­би­тные царю. Жите­ли При­лук, Лубен, Лохви­цы, Нов­го­ро­да-Север­ско­го, Вар­вы, Сре­бно­го, Ични, Мир­го­ро­да кля­лись в вер­но­сти рос­сий­ско­му монар­ху. Дири­жер этой вер­но­под­да­ни­че­ской кам­па­нии (а им, бес­спор­но, был Петр І) полу­чил их 5 ноя­бря, как раз во вре­мя выбо­ров ново­го гетма­на. Они дол­жны были убе­дить созван­ную в Глу­хов стар­ши­ну в беспо­ле­зно­сти затеи Мазе­пы, рас­се­ять сом­не­ния тех, кто коле­бал­ся».

Уни­что­же­ние Бату­ри­на пре­до­пре­де­ли­ло весь даль­ней­ший ход кам­па­нии. Мало того, что шве­ды лиши­лись зим­них квар­тир – в руках Петра ока­за­лись боль­шие запа­сы бое­при­па­сов и про­до­воль­ствия, а также 40 пушек, кото­рые вме­сте с дру­ги­ми 33-я рос­сий­ски­ми ору­ди­я­ми пали­ли потом под Пол­та­вой. Им отве­ча­ли 4 швед­ских пушки…

Согла­сно украин­ским исто­чни­кам, зимой 1708–1709 гг. рос­сий­ская армия жгла в Украи­не «насе­лен­ные пун­кты на пути швед­ской армии» – Петр, ока­зыва­е­тся, пре­дво­схи­тил печаль­но изве­стный ста­лин­ский при­каз № 0428. Неда­ром пер­вый совет­ский гене­ра­лис­си­мус так ува­жал пер­во­го рос­сий­ско­го импе­ра­то­ра. Кро­ме того, задол­го до Ста­ли­на Петр мастер­ски исполь­зо­вал поли­ти­че­ские про­во­ка­ции: Сер­гей Пав­лен­ко дока­зыва­ет, что дан­ные о наме­ре­нии Мазе­пы изме­нить Кар­лу и выдать его Петру, быту­ю­щие до сих пор, явля­ю­тся москов­ской «дезой», запу­щен­ной с целью ком­про­ме­та­ции гетма­на в гла­зах шве­дов.

И, кста­ти, опять-таки Петр задол­го до ОГПУ при­бег к пра­кти­ке похи­ще­ния поли­ти­че­ских про­тив­ни­ков из-за гра­ни­цы. В числе вер­ных сора­тни­ков Мазе­пы был его пле­мян­ник Андрей Вой­на­ров­ский – по отзыву англий­ско­го посла в Москве Чарль­за Витвор­та, «чело­век моло­дой, но обра­зо­ван­ный и спосо­бный». После пора­же­ния под Пол­та­вой Андрей вме­сте с дядей ока­зал­ся в эми­гра­ции. В Румынии, при­на­дле­жав­шей тогда Осман­ской импе­рии, Мазе­па в сен­тя­бре 1709 года умер, а его пле­мян­ник с голо­вой оку­нул­ся в жизнь актив­но­го поли­тэми­гран­та. Вско­ре он уже имел свя­зи чуть ли не со все­ми евро­пей­ски­ми дво­ра­ми. На посто­ян­ное житель­ство Вой­на­ров­ский обо­сно­вал­ся в «воль­ном горо­де» Гам­бур­ге, где сбли­зил­ся с англий­ским послан­ни­ком Мати­со­ном. В разго­во­рах с ним Андрей про­сил ока­зать помо­щь «коза­чьей нации, нын­че уни­что­жен­ной в своих пра­вах и воль­но­стях. Англия зна­ет, какое это стра­да­ние для всей нации быть в нево­ле, тем более, что коза­чья нация явля­е­тся сво­бо­до­лю­би­вой». Это была уже кра­мо­ла не на шутку. Мало того, что гро­мо­гла­сно декла­ри­ру­е­тся идея некой отдель­ной коза­чьей нации – еще и разда­ю­тся при­зывы о запа­дной помо­щи! Москва про­тя­ну­ла свою пре­сло­ву­тую руку. Были даны соо­твет­ству­ю­щие распо­ря­же­ния пла­тной рос­сий­ской аген­ту­ре в Гам­бур­ге, орга­ни­зо­вав­шей слеж­ку за Вой­на­ров­ским, а затем в «воль­ный город» при­была груп­па захва­та, состо­яв­шая из офи­це­ров во гла­ве с Але­ксан­дром Румян­це­вым – Суд­опла­то­вым того вре­ме­ни. Позже Румян­цев отли­чил­ся тем, что вывез из Вены царе­ви­ча Але­ксея и руко­во­дил аре­стом всей коза­цкой стар­ши­ны Украи­ны. 11 октя­бря 1716 года Вой­на­ров­ский был захва­чен на ули­це и в каре­те с зашто­рен­ными окна­ми достав­лен, разу­ме­е­тся, в рос­сий­ское дипло­ма­ти­че­ское пред­ста­ви­тель­ство. Начал­ся шум­ный между­на­ро­дный скан­дал, посыпа­лись про­те­сты Запа­да. Ссыла­ясь на царя, рос­сий­ские чинов­ни­ки сооб­щи­ли Вой­на­ров­ско­му, что если он сам попро­сит пра­ви­тель­ство Гам­бур­га выдать его Рос­сии, то на роди­не ему будет гаран­ти­ро­ва­на «бла­го­склон­ность».

Вой­на­ров­ский дро­гнул и согла­сил­ся. Это была роко­вая ошиб­ка. В Рос­сии он око­ло семь лет про­вел в кре­по­сти, а затем под кон­во­ем был пре­про­во­жден в ссыл­ку в косми­че­ски дале­кий Якутск, где и закон­чил свои дни в 1740 году. Вот такая пла­та все­го за два сло­ва: коза­чья нация. Зато теперь в украин­ском гим­не есть клю­че­вые сло­ва о «коза­чьем роде»…

Спу­стя пол­го­да после гено­ци­да Бату­ри­на настал черед Запо­рож­ской Сечи, кото­рая во гла­ве с коше­вым ата­ма­ном Гор­ди­ен­ко под­дер­жа­ла Мазе­пу, выста­вив 7–8 тысяч коза­ков; к тому же часть запо­рож­цев при­ня­ла уча­стие в вос­ста­нии дон­ско­го ата­ма­на Була­ви­на, сою­зни­ка Мазе­пы. В мае 1709 года импер­ские вой­ска под коман­до­ва­ни­ем пол­ков­ни­ка Яков­ле­ва ата­ко­ва­ли Сечь. Пер­вый штурм был отбит, при­чем напа­дав­шие поте­ря­ли око­ло тре­хсот чело­век. Тру­дно ска­зать, как пошло бы дело, если бы не пре­да­тель Гала­ган, знав­ший пла­ни­ров­ку укре­пле­ний. 14 мая Сечь была взя­та и стер­та с лица зем­ли (наря­ду с Сечью импер­ские вой­ска уни­что­жи­ли на Дне­пре ста­рин­ные коза­цкие горо­да-кре­по­сти: Кели­бер­ду, Пере­во­ло­чну, Ста­рый и Новый Кода­ки). 156 сече­ви­ков казни­ли, по Дне­пру пусти­ли пло­ты, на кото­рых сто­я­ли «гла­го­ли» с пове­шен­ными. Потом, во вре­мя пуга­чев­щи­ны, такие же пло­ты поплывут и по Вол­ге. Петр казнил даже мер­твых запо­рож­цев: цар­ские сол­да­ты пере­па­ха­ли вой­ско­вое кла­дби­ще – как видим, и в этом импе­ра­тор пре­дво­схи­тил боль­ше­ви­ков, вое­вав­ших с моги­ла­ми своих вра­гов.

Но Сечи еще было сужде­но возро­ди­ться из пепла, сно­ва поднять свои зна­ме­на и бун­чу­ки. Лишь в 1775 году, сра­зу после подав­ле­ния пуга­чев­щи­ны, появил­ся дыша­щий нена­ви­стью и стра­хом указ Ека­те­ри­ны II: «Мы восхо­те­ли объя­вить во всей Нашей Импе­рии… что Сечь Запо­рож­ская вко­нец уже разру­ше­на со истре­бле­ни­ем на буду­щее вре­мя и само­го назва­ния Запо­рож­ских каза­ков…». Неза­дол­го до это­го регу­ляр­ные вой­ска вне­за­пно окру­жи­ли Сечь и, при­ну­див коза­ков к сда­че, уни­что­жи­ли «ата­визм» сво­бо­ды, абсо­лю­тно несов­ме­сти­мый с цен­тра­лист­ско-бюро­кра­ти­че­ской систе­мой кре­по­стни­че­ской импе­рии – неслу­чай­но цари­ца назва­ла запо­рож­скую респу­бли­ку «поли­ти­че­ским урод­ством». Еще в 1764 году Ека­те­ри­на II упра­здни­ла гетман­ство (и без того уже чисто номи­наль­ное); ликви­да­ция Запо­ро­жья завер­ши­ла про­цесс прев­ра­ще­ния Украи­ны в набор типо­вых губер­ний.

Сече­вые укре­пле­ния были срыты, запо­рож­ские зем­ли разда­ва­лись поме­щи­кам, насе­ле­ние, в том числе и часть коза­ков, закре­по­ща­лось. Напри­мер, князь Потем­кин полу­чил 42 тыся­чи деся­тин зем­ли; по дру­гим дан­ным он, а также кня­зья Про­зо­ров­ский и Вязем­ский полу­чи­ли по 100 тысяч деся­тин каждый.

Петр Кал­ни­шев­ский, после­дний коше­вой ата­ман Сечи, был пона­ча­лу при­го­во­рен к смер­ти, потом поми­ло­ван цари­цей и бро­шен наве­чно в казе­ма­ты Солов­ков. В камен­ном мешке Кал­ни­шев­ский про­вел дол­гие 25 лет, пока не был поми­ло­ван Але­ксан­дром I. На тот момент ата­ма­ну было уже 110 лет, но он пре­бывал в здра­вом уме. Как гово­рят, с иро­ни­ей побла­го­да­рив импе­ра­то­ра за милость, Кал­ни­шев­ский остал­ся дожи­вать свое на Солов­ках, где и умер спу­стя два года…

Вспом­ним, как гого­лев­ский кузнец Ваку­ла попал на при­ем к Ека­те­ри­не II в соста­ве деле­га­ции запо­рож­цев, кото­рые, пред­чув­ствуя ско­рый конец, при­были в Петер­бург в наде­жде уми­ло­сти­вить «мату­шку импе­ра­три­цу». Дале­ко не слу­чай­но Нико­лай Васи­лье­вич свел вме­сте эти два про­ти­во­по­ло­жных нача­ла: ледя­ной импер­ский Петер­бург и огнен­ных послан­цев Сечи. В рожде­ствен­скую пасто­раль Гоголь упря­тал свою скор­бь о погиб­шей коза­чьей воль­но­сти, об Украи­не…

Часть запо­рож­цев ушла в Тур­цию; из остав­ши­хся пра­ви­тель­ство в 1787 году сфор­ми­ро­ва­ло Вой­ско вер­ных запо­рож­цев, позже пере­и­ме­но­ван­ное в Чер­но­мор­ское и пере­се­лен­ное на Кубань (1793). С 1860 года оно име­ну­е­тся Кубан­ским. Кубан­цы сохра­ни­ли воль­ный запо­рож­ский дух и исто­ри­че­скую память: неда­ром в годы гра­ж­дан­ской вой­ны они слыли «сепа­ра­ти­ста­ми» – вспом­ним Кубан­скую наро­дную респу­бли­ку 1918–20 гг. и про­е­кты анти­боль­ше­вист­ской феде­ра­ции Куба­ни, Украи­ны и Дона. При Сове­тах кубан­цам пред­сто­я­ло пере­жить деукраи­ни­за­цию сво­е­го края, репрес­сии, Голо­до­мор, раску­ла­чи­ва­ние и мас­со­вые высе­ле­ния. В годы Вто­рой миро­вой вой­ны мно­же­ство куба­нок укра­сил гер­ман­ский орел – тако­ва была «реин­кар­на­ция» сою­за Сечи с Кар­лом XII

Украин­ское коза­че­ство, пони­ма­е­мое как идея воль­но­го воо­ру­жен­но­го наро­да, не исче­зло – оно сфор­ми­ро­ва­ло истин­но-украин­ский наци­о­наль­ный хара­ктер, зало­жив его осно­ву – сво­бо­до­лю­бие. Каза­чий дух вос­стал в сече­вых стрель­цах Украин­ской наро­дной респу­бли­ки, в Коно­валь­це, Шухе­ви­че и Бан­де­ре, нако­нец, в Викто­ре Ющен­ко.

Займет ли он место в ряду вели­ких гетма­нов? Кого боль­ше ока­же­тся в украин­ском наро­де на этот раз – коза­ков или сви­но­па­сов?..

Попро­бу­ем подыто­жить. Кто-то из поль­ских авто­ров писал: «В цен­тре “киев­ской циви­ли­за­ции” была личность, а в цен­тре “циви­ли­за­ции москов­ской” – госу­дар­ство». В этом тези­се – пара­ди­гма рос­сий­ско-украин­ских отно­ше­ний. Украи­на все­гда пози­ци­о­ни­ро­ва­ла себя как насле­дни­цу Киев­ской Руси. Имен­но это подра­зу­ме­вал Хмель­ни­цкий, когда в обра­ще­нии к меща­нам Льво­ва писал: «Украи­на своя рус­ская» (на самом деле пра­виль­ный пере­вод – «руськая»). Важно пони­мать, что, называя себя рус­ски­ми (руськи­ми), коза­ки стре­ми­лись под­чер­кнуть свою «киев­скую» иден­ти­чность, но отнюдь не род­ство с Моско­ви­ей. Кста­ти, име­но­ва­ние Украи­ны в Гадя­чском дого­во­ре Вели­ким Кня­же­ством Рус­ским также было при­зва­но обо­зна­чить ее пра­во­пре­ем­ство с Киев­ской Русью. Москов­ский же царь нико­гда себя офи­ци­аль­но «рус­ским» не име­но­вал. И на Пере­я­слав­ской раде коза­ки заклю­ча­ли союз не с рус­ским царем, а с «царем восто­чным, пра­во­слав­ным». Это не был акт этни­че­ско­го «вос­со­е­ди­не­ния», это был, повто­ряю, союз, осно­вой кото­ро­го явля­лось общее верои­спо­ве­да­ние.

Про­бле­ма в том, что Рос­сия со вре­ме­нем при­ва­ти­зи­ро­ва­ла поня­тие «рус­ский», сде­ла­ла из него расхо­жий штамп импер­ской про­па­ган­ды. Дан­ное обсто­я­тель­ство и побу­жда­ет сов­ре­мен­ных украин­ских пере­вод­чи­ков «Тара­са Буль­бы» избе­гать в сво­ей рабо­те это­го сло­ва, несу­ще­го сего­дня совер­шен­но осо­бую смысло­вую нагруз­ку.

Рос­сия, как бы ни пыта­лась она при­ма­за­ться к киев­ско­му насле­дию, име­ет в дей­стви­тель­но­сти свою, спе­ци­фи­че­скую гене­а­ло­гию. Куль­тур­но-госу­дар­ствен­ный исток Рос­сии – Орда, а не Киев. Поэто­му взаи­мо­о­тно­ше­ния Украи­ны и Рос­сии – это не «спор сла­вян между собою». Это спор циви­ли­за­ций. Спор Евро­пы и Азии. Наблю­дая за ним, оста­е­тся лишь диви­ться устой­чи­во­сти исто­ри­че­ских пара­дигм. Несмо­тря на мно­го­ве­ко­вые попытки зака­тать Украи­ну в импер­ский асфальт, мы видим: как была коза­цкая Украи­на, так она, в сущно­сти, и оста­лась: с новыми Хмель­ни­цки­ми, Выгов­ски­ми и Мазе­па­ми, может быть, коне­чно, кали­бром помень­ше. И, соо­твет­ствен­но, как была Моско­вия – так она и есть. «Газ­про­мов­ские» вой­ны с Украи­ной – это все­го лишь про­дол­же­ние ста­рых москов­ских попыток при­брать Украи­ну к рукам; мы видим новых Бутур­ли­ных, Тру­бе­цких и Шере­ме­тье­вых, прав­да, глад­ко выбри­тых и в гал­сту­ках за 1000 баксов.

Эта ста­тья напи­са­на, коне­чно, не для украин­цев. Нам, «вели­ко­рос­сам», необ­хо­ди­мо рас­ста­ться с иде­ей «три­е­ди­но­го наро­да», с ее исхо­дным посылом об украин­цах и бело­ру­сах как о млад­ших бра­тьях в одной семье, по недо­ра­зу­ме­нию бала­ка­ю­щих на своих чуда­ко­ва­тых «диа­ле­ктах». Пора осо­знать: мы разные наро­ды, пусть и одно­го кор­ня, но, в коне­чном сче­те, разные. Я бы согла­сил­ся с кон­це­птом «три­е­ди­но­го наро­да», если бы у нас, «вели­ко­рос­сов» тоже было в про­шлом, напри­мер, Магде­бург­ское пра­во. Но у нас его, увы, не было. В нашем созна­нии опри­чни­на по-пре­жне­му боре­тся с нов­го­род­ской «кра­мо­лой», и кто одер­жит верх – неи­зве­стно.

Але­ксей ШИРОПАЕВ.

Апрель 2009 г. http://shiropaev.livejournal.com/28503.html?mode=reply

Вики­пе­дия: Алексе́й Алексе́евич Широпа́ев (род. 23 авгу­ста 1959, Москва, РСФСР) — рос­сий­ский публи­цист, наци­о­на­лист, нео­я­зычник. Автор боль­шо­го числа сти­хо­тво­ре­ний, в частно­сти — о Яще­ре. Закон­чил Москов­ское худо­же­ствен­ное учи­ли­ще, рабо­тал худо­жни­ком-рестав­ра­то­ром. С авгу­ста 1986 года актив­но публи­ку­е­тся в наци­о­на­ли­сти­че­ских и пра­во-ради­каль­ных изда­ни­ях.

Наші послуги

Страви в шинку

Вартість входу

100грн

Пільгові ціни(громадяни України)

  • 60грнПенсіонери
    При наявності пенсійного посвідчення
  • 60грнШколярі
    При наявності учнівського квитка
  • 60грнСтуденти
    В будні несвяткові дні при наявності студентського квитка

Безкоштовний вхід(громадяни України)

  • Дошкільнята
  • Інваліди І-ІІ груп
    За умови наявності пільгового посвідчення
  • Солдати та сержанти-строковики
    Збройні сили України
  • Ветерани АТО
    За наявності посвідчення Учасника бойових дій (УБД)

Наша адреса
вулиця Михайла Донця, 2, Київ
Це на теперішньому масиві Відрадний поблизу Національного авіаційного університету
Що до нас їде?
  • 27
    Від станцій метро Петрівка та Шулявська
  • 433
    Від перетину Хрещатика і бульвару Тараса Шевченка
  • 201
    Від станції метро Шулявська
  • 427
    Від станцій метро Палац Спорту та Шулявська
Весь транспорт їде до зупинки «вулиця Михайла Донця»